+7 (3842) 75-55-55
info@avoka.do

Психолог Елена Баронская и «Клуб кота Шрёдингера»: сейчас такой момент внутри социума в Кемерове, когда люди могут начать объединяться…

Про британского мастера-психолога Кита Лоринга, Playback театр, «контент-центрированный подход» и грядущую консолидацию всех кемеровчан.

Совсем недавно на освободившихся площадях популярного и первого в городе анти-кафе «Кот да Винчи», в уютном подвальчике здания за музеем ИЗО появилось новое, необычное арт-пространство с новым и немного неожиданным уклоном в психологию – «Клуб кота Шрёдингера». Хозяйкой, главным идеологом и инициатором творческого объединения стала Елена Баронская. Известный в Кемерове (и не только) психолог, педагог, исследователь, учёный, специалист Кузбасского центра «Здоровье и развитие личности», а помимо этого ещё и жительница города, которой не безразлична его судьба в разных сферах. В области образования, самореализации людей всех поколений, психологического здоровья городского сообщества в целом… и ещё ой как много чего.


Корреспондент AVOKADO наведался к «Клубу кота Шрёдингера» в гости, познакомился с его хозяйкой, интересными проектами площадки и персонами, которых, благодаря Елене Баронской, наконец-то, узнали и в Кемерове.

Елена, давайте начнём с того, как вы попали в удивительный мир психологии?


– Психологом я мечтала стать с детства. В советские годы таких специалистов готовили только в столицах, и после школы я из Кемерова отправилась в Москву. Не с первого раза, но всё-таки поступила в МГУ на психфак. Мне очень повезло, довелось учиться у светил советской психологии. Застала, в частности, таких педагогов, как Александр Романович Лурия (знаменитый советский психолог, врач-невропатолог, один из основателей нейропсихологии и нейролингвистики – прим. ред.), Блюма Вульфовна Зейгарник (основательница отечественной патопсихологии – прим. ред.), для психологов – это очень большие имена. А после вуза (в 1980-м году), я оказалась в уникальном месте, первом и единственном тогда в союзе психотерапевтическом отделении для подростков, где для ребят был создан своего рода психологический рай и куда подтягивались очень интересные силы. Например, впервые были опробованы методы арт-терапии. Там работал просто удивительный коллектив специалистов, с которыми дети буквально оттаивали. Пациенты в отделении были самые разные, из самых разных семей, с самыми разными и тяжёлыми, в том числе, ситуациями и проблемами – от неуверенности в себе до попыток суицида. Пять добрых лет мне повезло поработать в отделении. Опыт, полученный в итоге, оказался просто колоссальным. Именно здесь мы впервые соприкоснулись с методами не прямого, а косвенного психотерапевтического воздействия, которые помогали подросткам найти пути раскрытия творческого потенциала и обрести внутреннюю опору .


Что за чудо-методы? Какие-то новинки западные?


– Нет. Это был театр. То есть на базе отделения мы создали театральную студию для наших подопечных. Режиссёр была практическим психологом от бога, она очень тонко чувствовала сильные стороны ребят, понимала их психологические риски и давала им возможность в щадящей абсолютно форме найти опору и раскрыться, расколдовать свою внутреннюю уникальность. Работали мы по системе Станиславского, в хорошем варианте. Когда, например, чтобы показать какую-то эмоцию, состояние, актёр должен вспомнить своё личное переживание. Я, как театральный педагог, помогала ребятам это обнаружить, в том числе, и какие-то травмирующие ситуации. И часто ребята рассказывали то, что они не могли открыть даже самим себе. Но в рамках театра такие погружения оказались безопасны, потому что это было для роли. С тех самых пор косвенные формы психотерапии стали для меня основными способами работы, суть которой в том, чтобы найти то, в чём человек мог бы самореализоваться. А для этого нужен проводник, который видит в тебе уникальность – раз, и не бьет по рукам – два (у нас у большинства есть такая социальная болезнь – страх совершить ошибку, выученная беспомощность, от меня ничего не зависит, потому что ошибки наказуемы и проявлять инициативу небезопасно). В театре мы с ребятами достигали просто немыслимых для традиционной психотерапии по скорости изменений и их глубине эффектов.

Спектакли показывали широкой аудитории?


– Да, прямо в отделении у нас была оборудована сцена, всё как положено. Мы готовили серьёзные постановки, на которые собиралась вся Москва, театральная общественность, из Щукинского училища, из «Табакерки». И были аншлаги!.. Большинство ребят потом пошли в педагогику, четверо стали актёрами. Один уехал за границу, ещё трое сегодня на слуху. И мы были приятно удивлены, когда увидели наших бывших воспитанников на большом экране, в сериалах. Все они сегодня ведут ещё и собственные театральные студии.


Уникальный опыт этот вылился во что-то?


– Я сделала своего рода открытие. И появились первые наработки «контент-центрированного подхода» к созданию условий для раскрытия творческого потенциала (уникальности человека). Название родилось на контрасте с клиент-центрированным подходом. Оказалось, что через совместную работу над содержанием, контентом, происходит уникальная ситуация единения – будь то внутри семьи или просто собрания незнакомых людей. Когда мы вместе что-то поняли и дошло сразу и до всех, коллективный инсайт такой произошёл. Второй момент – это сам механизм достижения такого эффекта. Сегодня этот подход у меня реализован, например, в работе «Школы для души» в арт-пространстве «Клуба кота Шрёдингера». А в начале нулевых, когда я в очередной раз возвращалась в Кемерово и преподавала в КемГУ, тот же принцип был реализован в замечательной «Школе читателя», вёл которую мастер коммуникации и учитель словестности Сергей Лавлинский. Это был детектив, жанр поиска смысла, но не нудный разбор текста по каким-то определённым правилам. Суть была в том, чтобы понять, чтобы возник ага-эффект «О! Дошло!»

«Школа читателя» была для?..


– В работу включались и родители, и дети. Была такая ситуация: мама – преподаватель литературы насильно привела сына. Её беспокоило, что мальчик ничего не читает, есть проблемы с общением, целыми днями компьютер и больше ему ничего не надо, люди – это лишнее. И на «Школе читателя» произошло настоящее чудо, за 15 минут этот ребёнок был втянут в диалог, а мы тогда разбирали «Лес» Гумилёва. Он был удивительно заинтригован, этот замкнутый, необщительный шестиклассник.

Произошла та же самая трансформация, расколдовывание, как и в том первом театре в Москве. И стало понятно, что вот он этот психологический механизм раскрытия человека. Когда ты включаешься во что-то, и тебе становится настолько интересно, что ты вообще про комплексы забываешь. Но при этом должна быть такая среда, которая слушает, что ты говоришь, но им совершенно по барабану, как ты это делаешь. То есть важно понять, всем вместе раскрыть общее содержание.


Это было ещё одно мощное открытие! И «контент-центрированный подход» продолжил постепенно отшлифовываться. Мы поняли, что не только театр даёт такой эффект, но и совместная работа над текстом – философским текстом, художественным, хорошим, непростым, достойным того, чтобы его понять, но… сходу непонятным. И я продолжила экспериментировать в этом направлении, искать новые формы.


На ком были следующие эксперименты?


– Одна из самых сложных групп – первые безработные в Кемерове. Люди, которые попали в волну самых первых сокращений во второй половине 80-х. То есть жутко психологически травмированные. У нас была общая специализация – преподаватель профориентации и основ экономики. В группе были в основном технари, абсолютно далёкие от гуманитарных областей, которые с философскими текстами не сталкивались никогда. Читали мы тогда отрывок из философского трактата Мартина Бубера «Я и ты». Непростой, хотя, как мне казалось, прозрачный текст. Но для неподготовленных людей он оказался сродни грому среди ясного неба.


После прочтения я попросила аудиторию записать свои впечатления от прочитанного… И на первых порах текст вызвал просто дичайшее отторжение у них, люди были чудовищно возмущены, подавлены, вплоть до того, что отношение и ко мне как к педагогу ухудшилось, ибо я заставила их такую дрянь читать. Кто-то писал, что вообще никогда не сможет этот текст понять – один из типов реакций на непонятное. Второй (и он тоже был) – автор сумасшедший, или виноват преподаватель, или сам текст, в общем, кто-то извне. Всплеск негативных эмоций – блок в сознании, аффект подчиняет интеллект – это психологический закон. И третий тип реакции (но таких всегда меньшинство) – восприятие непонятного без негатива, мол, «не понял, надо разобраться». И мы начали с группой совместно искать смысл текста.


Эффект в итоге был просто потрясающим, когда негатив сменился заинтересованностью и когда произошёл тот самый коллективный инсайт. На следующий день та же группа делилась, мол, читаем сегодня по экономике учебные материалы и нам всё понятно без объяснения, дескать, как так?!! То есть у них произошла трансформация, скачок в личностном развитии, блокировка сознания снялась и стала доступна новая, другая информация. Потому что понимание и скачок личностного развития, по большому счёту – это, по сути, одно и то же. И вот такое пространство понимания для разных людей (по возрасту, профессиям, социальному статусу) – мне хочется создать на площадке «Клуба кота Шрёдингера». Выстроить между ними своего рода мостики.

Почему именно на этой площадке, а не на базе, например, психологического центра «Здоровье и развитие личности», где вы работаете педагогом-психологом?


– Ну фактически я являюсь сотрудником центра и в мои задачи входит создание безопасного творческого пространства социокультурного развития для детей, подростков и членов их семей. К сожалению, центру не было выделено подобное пространство , где найдется место и театру, и студиям, и открытому диалогу. Такие диалоги всё-таки предполагают некую неформальную среду, что ранее обеспечивала площадка «Кота да Винчи», где мы и проводили встречи, тренинги и мастерские.


То есть нынешнее пристанище вашего «Клуба» это не совпадение?


– Прежде чем «Кот» освободил пространство, мы пытались его спасти… Не удалось, к сожалению, найти общий язык с ответственными департаментами. В итоге я «набралась окаянства» и открыла свою площадку. Сначала хотела назвать её «КэЦэ», с отсылкой к фильму «Кин-дза-дза!», и расшифровкой «креативный центр». Но потом родился «Клуб кота Шрёдингера», это, конечно, преемственность. Все же уже привыкли к «Коту да Винчи», он виртуально живёт, по-прежнему на слуху…

За два месяца на площадке «Клуба кота Шрёдингера» уже прошло несколько событий. Давайте расскажем о самых важных…


– Первое самое мощное событие, которое прошло в нашем творческом объединении – мастер-классы по нейрографике – особый метод, в котором ты просто не можешь быть неуспешным, ибо это форма отображения твоих внутренних состояний. За месяц мастер-класс посетило очень много горожан. А самое ценное для меня, что приходили целыми семьями в несколько поколений – бабушка, дедушка, мама, папа и ребятишки – старшие и младшие. Приходили мамочки с детишками с очень серьёзными проблемами. И все в этом пространстве находили себе возможность раскрываться и самореализоваться. И ещё одно, если в начале занятий каждая семья занималась по отдельности, обособленно, то в конце участники все вместе рисовали общее панно, причём это была их инициатива.

Второй момент – визит уникального мастера-психолога из Великобритании Кита Лоринга. Это известный арт-терапевт, супервизор, который работает во всех местах мира, где произошли трагедии с детьми. Причём он работает не только с родственниками погибших, но со всем сообществом. Лоринг считает, что по-настоящему помочь родственникам погибших не может никто и ничто, и даже время в таких трагедиях не всегда играет в плюс. Но он заметил такую вещь, что помочь может качественное изменение в сообществе в целом. И к нам он приезжал в преддверии годовщины трагедии в «Зимней вишне» в марте. На площадке «Клуба» встречался с родными и близкими погибших. Через два часа общения от нас выходили другие люди, с другими ощущениями, с каким-то непередаваемым покоем внутри. И были ещё две великолепные мастерские «Преображение» и «Счастье и мотивация», на которых люди, которые сроду не писали стихов, вдруг начинали творить. Мама и ребёнок, которые трудно общались, вдруг совместно что-то начинали сочинять и легко взаимодействовать. И финал у его встреч, не как на психологических тренингах – эйфория, а такое тихое спокойное длящееся… счастье.


На фото: супервизия с Китом Лорингом в "Клубе кота Шрёдингера", март 2019-го.

Планирует ли гуру посетить Кемерово ещё раз?


– Кит Лоринг приезжает к нам 27 мая. Новая встреча пройдёт также на нашей площадке в «Клубе кота Шрёдингера». Присоединиться к ней могут все, у кого ещё не утихла боль утраты. И очень полезно это будет также для представителей всех помогающих профессий – врачей, социальных работников, социальных педагогов. Это будет очень мощная супервизия, психотерапия и исцеление, если хотите… И 29 мая в здании «Сбербанка» на проспекте Октябрьском, 53 состоится мастерская, которую он специально сделал для Кемерова – «Мосты любви». «Мосты» – это восстановление любви и доверия к своей уникальности, к своему внутреннему ребёнку, мосты между близкими людьми, мосты с теми, кого нет, внутренняя нежность, которая приходит на место отчаяния. Кит – мощный селибрант — специалист, который нерелигиозными способами помогает проводить работу в очень важных для человека точках, кульминационных моментах жизни – утрата близкого человека, умирание, возвращение к жизни, замужество и так далее. С другой стороны, он работает с большим сообществом и создаёт особое поле единения, вовлеченности, природотворящее пространство, в котором начинает что-то происходить… Какие-то качественные изменения и отдельной личности, и сообщества в целом. В идеале было бы отлично, если бы в таком пространстве понимания и единения оказались бы и руководители нашего города и области, чтобы этот мост – решать вместе «всем миром»– был налажен.


Есть ещё одна новая форма, которая теперь появилась и в Кемерве с вашей подачи, и реализуется тоже на базе «Клуба кота Шрёдингера» – Плейбэк-театр. Что это за зверь и с чем его едят?


– Плейбэк театр – буквальный перевод «вернуть историю назад». Отыгрывание истории, хотя это грубое слово, русского аналога пока не нашли, поэтому оставили Плейбэк. Иногда его называют театром импровизации, что тоже не совсем точно. В Плейбэке главное – это рассказчик и история, которая им произносится в зале. Истории могут быть разные, аудитория любой – дошкольники, школьники, инвалиды, пациенты хосписа, 200 человек, незнакомых между собой людей. Плейбэк – это ответ на проблему. У всех что-то болит, и люди приходят и делятся. Это не психотерапия, но психотерапия косвенная, моя любимая. В Плейбэке есть специально обученные актёры, кондактор (ведущий) и зрители. Выглядит всё так: кондактор без эмоционального нажима, нейтрально, спокойно предлагает рассказать кому-то из зрителей историю. И после на сцену выходят актёры и без подготовки, без репетиций начинают играть рассказанную зрителем историю. Вот здесь – это чистой воды импровизация на заданную тему. И перед актёрами стоит непростая задача: они должны друг друга очень хорошо чувствовать, уловить самую суть истории, все детали, все переживания, изюминку рассказчика и всё это представить через себя. Понять и представить – вот это самое главное. В итоге получается мини спектакль, который имеет начало, завязку и финал. И длится максимум 10 минут, а то и меньше.


На фото: первые занятия кемеровской студии Playback театра в "Клубе кота Шрёдингера", май 2019-го.

Кто будет готовить актёров для кемеровского Плэйбека?


– Игорь Любитов – руководитель центральной Плейбэк-студии в Москве, лучший из лучших. Первые встречи у нас прошли на прошлой неделе, Игорь приезжал 17 мая. И будет приезжать к нам ещё для тренингов. Сейчас в нашей театральной труппе 14 человек. Все актёры очень разные, в том числе, и по возрасту, самой младшей участнице 16 лет, старшей (мне) 63. И так и должно быть в плэйбэке. На самом деле, сегодня таких театров в стране уже около полусотни, а за рубежом – это вообще крайне известная тема. Между тем, в Кемерове я не нашла ни одного специалиста ни среди режиссеров, ни среди актеров, ни среди практических психологов, кто бы знал, что такое плейбэк театр. Так что в этом направлении мы станем реальными первопроходцами.


На фото: Елена Баронская и Игорь Любитов.

Несколько раз прозвучало понятие «пространство понимания и единения». Что это и для чего нужно?


– Сейчас в нашем социуме наступил тот момент, после которого может начаться либо процесс консолидации, либо стагнации, либо распада. Хотелось бы, чтобы всё-таки первый. И в глобальном смысле, работа нашей площадки вот на это и направлена, на подготовку почвы к единению, консолидации в сообществе. В Кемерове в этом направлении подвижки есть. Например, уже этим летом будет реализован проект «Площадь кузбасских историй». Это фестиваль, события и локации которого формируют сами горожане. Свои пожелания относительно того, как и что должно в этом мероприятии быть, высказали тысячи кемеровчан. То есть, по сути, мы все сообща что-то меняем, и что-то создаем (площадка фестиваля будет работать с июня по август в парке «Антошка»). Наше творческое объединение тоже в этой теме активно участвует. В частности, планируем организовать площадку и для «Школы для души», и для семейного театра, и для Плейбэк-театра.

В городе начинает складываться особое пространство для диалога между самыми разными прослойками – бизнесом, властью, жителями, представителями самых разных сфер и профессий, диалога с прицелом на совместное понимание (а впоследствии и совместное нахождение путей для решения) насущных и по-настоящему важных для города проблем. Да, диалог такой зачаточный, первый, робкий, но, тем не менее, он начинает складываться… и глобальная задача нашей площадки мне видится в том, чтобы помочь этому становлению, создать нужную психологическую среду. Проект «Площади кузбасских историй» – это первая ласточка такого взаимодействия. Шаг от истории, когда мы просто выживаем, и от нас ничего не зависит, на новый уровень, где мы не просто живые, но осознанные, деятельные, готовые способствовать качественным переменам в жизни, совместному строительству собственного благополучного будущего и реальному, а не фиксированному в отчетах, повышению качества жизни.


Фото: архивы Елены Баронской, журнала AVOKADO, pixabay.com, pexels.com.

Скопироватьhttps://avoka.do/p/7517

Загрузка комментариев

НАШЛИ ОШИБКУ?

Нашли ошибку в тексте — выделите нужный фрагмент и нажмите ctrl+enter.

Мы в социальных сетях:
Интернет-журнал AVOKADO 18+
info@avoka.do
Кемерово+7 (3842) 34-90-40 (многоканальный); +7 (3842) 67-18-18, +7 923 567 18 18
© 2022 Интернет-журнал AVOKADOКемерово; ул.Кузбасская, 33а, офис 205
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС 77 – 64091
выдано Роскомнадзором 18.12.2015
Учредитель - Шкуропатский Михаил Александрович
Директор – Загуменнов Станислав Борисович.Главный редактор – Загуменнов Станислав Борисович.Информационная продукция запрещена для детей.
Все права на материалы, опубликованные на сайте AVOKA.DO, принадлежат редакции и охраняются в соответствии с законодательством РФ.
Использование материалов, опубликованных на сайте AVOKA.DO, допускается только с письменного разрешения правообладателя и с обязательной прямой гиперссылкой на страницу, с которой материал заимствован, при полном соблюдении требований Правил использования материалов. Гиперссылка должна размещаться непосредственно в тексте, воспроизводящем оригинальный материал AVOKA.DO, до или после цитируемого блока.
Яндекс.Метрика

undefined