Интернет-журнал

«Время для этих животных остановилось»: интервью с таксидермистом

Ирина Соловьёва, 29 Января 2019 1340

В семейных фотоальбомах кемеровчан поколения 90-х наверняка остались снимки из цирка, где детей фотографировали на чучеле волка или рядом с чучелом косолапого мишки. О качестве таксидермических изделий тогда вряд ли кто-то задумывался, ведь этому направлению в Кузбассе на тот момент было от силы десять лет. Делали, как могли, как успели научиться. То ли дело сегодня – кузбассовцы представляют наш регион на всероссийских чемпионатах, учатся у заграничных мастеров и соревнуются в реалистичности своих работ, которые в полной мере могут претендовать на статус произведений искусства. Один из них – призёр всероссийских соревнований по таксидермии Василий Казаков – недавно вернулся из Литвы, где обучался мастерству у чемпиона мира Кястуса Бибартаса. Василий рассказал корреспонденту AVOKADO о своей поездке, соболе для космонавта и негласном запрете на изготовление чучел домашних животных.

– Василий, когда вы называете себя таксидермистом, вас понимают?

– Увы, не у всех это слово на слуху. Некоторые считают, что таксидермия имеет прямое отношение к такси. Но это не про такси, это про чучела из шкурок животных.

– Наверняка, вам приходилось слышать не очень лицеприятные отзывы в свой адрес? Живодёром и патологоанатомом называли?

– Постоянно приходится бороться с мифами и заблуждениями. Одна половина заблуждающихся думает, что животных убивают специально для изготовления чучел. Нет! Мы в этом не виноваты. К нам, как правило, приносят охотничьи трофеи или умерших в цирках и зоопарках зверей. Нет в нашем деле ничего постыдного и шокирующего. Вторая часть заблуждающихся думает, что мы в мастерской потрошим, вскрываем и препарируем тела мёртвых животных. Но и это не совсем так. Мы работаем со шкурами, не с телами. Мы выделываем их, солим, проводим химическую обработку, а потом натягиваем на специальные формы. Да, иногда мы просим клиентов не трогать головы и лапы, потому что мало кто может грамотно снять шкуру с этих мест. Да, иногда мы сами охотимся – каждый профессиональный таксидермист должен это делать, чтобы наблюдать животных и птиц в их естественной среде обитания. И нам приходится порой и шкурки снимать. Но тогда мы действуем как охотники, а не таксидермисты.

– Как делают чучело? Его чем-то набивают, как мягкую игрушку?

– Мне порой задают такие вопросы – а чего вы в медведя запихали, что он так красиво стоит (смеётся). Нет, чучела – не игрушки. И набивки в них нет. Раньше чучела собирали на намотку. На проволочный каркас наматывали стружку, а уже на нее натягивали шкурку. Чтобы поза животного была максимально естественной, мастер сохранял его тушку в холодильнике, а во время работы доставал и всячески крутил перед собой – сгибал лапки в соответствии с выбранной позой и смотрел, как будет реагировать на это скелет и весь мышечный каркас, ведь в момент поворота животного где-то появляются складочки, где-то увеличиваются или уменьшаются объемы. Все это надо измерить и учесть. И не дай бог ошибиться хотя бы на сантиметр. Насмарку может пойти вся кропотливая работа.

– Вы сказали – раньше. А сейчас чучельную основу не мотают?

– В конце 90-х годов в отечественной таксидермии всё поменялось. Теперь шкурки натягивают не на стружку и солому, а на манекены, которые отливаются по форме из специальной пены.

– Такие, как в магазинах одежды?

– Пострашнее будет… Манекен для чучела напоминает тушку животного, с мышечными рельефами, скользкую и весьма неприглядную, будто только что сбежавшую от мастера. Но зато потом, когда на него натянут шкурку, животное получится максимально реалистичным. Чтобы оно выглядело не "как на паспорт", ему нужно придать динамическую позу. Для этого манекен режется по суставам и складывается, как нужно мастеру. Потом мы его оживляем. Например, всем известно, что нос живого зверя мокрый и блестит. Для придания этого блеска в краску добавляются специальные вещества. Особенно сложно добиться естественного блеска и окраса при изготовлении чучел рыб. Для этого используется полупрозрачная краска-аэрограф с металлическим блеском. Иначе рыба будет выглядеть, как пластиковая игрушка. Глаза животных давно не выдавливают из оргстекла, вместо этого мы используем дорогие стеклянные заготовки и глаза со светоотражающим эффектом, которые выглядят, как настоящие.

– Вы сами отливаете манекены или где-то заказываете?

– Манекены для тех животных, которых приходится делать часто – медведи, лисы, барсуки и т.д. – мы делаем самостоятельно. У нас есть все необходимые формы и материалы. Манекены животных, которых заказывают редко, – обитателей Африки, Австралии и других континентов – мы привозим из Москвы и Санкт-Петербурга. К примеру, однажды в новокузнецком зоопарке умер кенгуру, а в кемеровском передвижном зоопарке – лев. Их привезли к нам. Дикобраз вот у нас лежит сейчас, ждёт своего часа. Если манекен большой, его могут транспортировать в распиленном состоянии. К примеру, целый лев, хоть он и лёгкий, занимает очень много места. Поэтому транспортная компания выставляет высокий ценник за его перевозку. Нам его пилят по анатомическим сгибам, и здесь уже мы его собираем, как конструктор.

– Где можно увидеть ваши работы?

– Из наших работ состоит экспозиция музея археологии и этнографии КемГУ. Сейчас мы ведём переговоры с рядом других краеведческих музеев нашей области. Часть работ выставлена на продажу в охотничьих магазинах нашего города. Ну, и частные таксидермические коллекции, потому что всё-таки большая часть наших работ – это коммерческие заказы.

– А выставки у таксидермистов проходят?

– У нас проходят самые настоящие таксидермические чемпионаты России, Европы и даже мира, которые как раз проводятся на базе крупных выставок "Охота и рыбалка". Это происходит, как правило, в Москве и Санкт-Петербурге. Но в этом году было принято решение провести такой чемпионат в Тюмени. Готовимся к участию.

– Как на таких выставках-чемпионатах люди реагируют на ваши работы?

– Ощущения на таких чемпионатах можно испытать, мягко говоря, необычные. Как будто жизнь шла своим чередом, но в какой-то момент время остановилось, как в фильме. А зрители вне законов этого времени могут ходить и смотреть на замерших животных, которые через мгновение снова оживут. Пантера крадется по камням, чуть присев на лапах и хищно прищурившись. Даже страшновато стоять перед ней – вот-вот прыгнет. Кажется, стоит моргнуть – и кабан, подкинувший волка на своих клыках, продолжит борьбу с хищником. Рысь замерла в прыжке, зацепив когтем вспорхнувшего глухаря, а гепард завис в полёте над антилопой. А вот два волка набросились на лося – жертва испуганно отстранилась, а хищники вполоборота приготовились к прыжку, одна секунда – и всё будет кончено. Время для этих животных остановилось навсегда. Но если зритель забывает об этом, если верит в её продолжение, переживает целый спектр эмоций и дорисовывает в своем воображении эти картинки, а не шарахается неприязненно от чучел, как от мёртвых тел, значит, мастер всё сделал правильно.

– А по каким критериям судьи оценивают работы участников?

– Судьи подходят к оценкам таксидермических работ не с эмоциональной, а с практической точки зрения. Они оценивают не столько уровень художественного воплощения замысла, сколько добротность и качество чучела: как обработана шкурка, насколько оно анатомически точно сложено. Иногда судьи даже проверяют наличие у животного половых органов и прощупывают каждый пальчик. Вот и получается, что таксидермист одновременно и художник, и ремесленник, и скорняк, и биолог-анатом.

– Правда ли, что таксидермия – явление в Кузбассе настолько редкое, что профессиональных чучельников во всем регионе можно пересчитать по пальцам одной руки? Много кузбасских мастеров участвуют со своими работами в таких чемпионатах?

– Только мы, представители таксидермической мастерской "Медведь". Мы даже из Сибири таксидермистов видим на таких мероприятиях крайне редко.

– Каких результатов лично вам удалось добиться?

– Мастерская в 2010 году стала чемпионом России, а я – призёром в 2016 и 2017 годах. Соболь, с которым я участвовал в Чемпионате, был подарен космонавту Алексею Леонову, у которого, к слову сказать, собрана целая таксидермическая коллекция. Наши изделия в качестве статусных подарков разъезжаются не только по Кузбассу и стране, но и далеко за её пределы – в Италию, Грецию и даже Ватикан.

– Есть особенности их транспортировки?

– Иногда клиенты задают нам вопросы о нюансах, связанных с транспортировкой чучел. Многие боятся проблем на таможне. Ведь на подготовку пакета документов для перевозки шкуры животного может уйти несколько месяцев. Мы всегда успокаиваем клиентов, поясняя, что чучело – это готовое изделие. И к выделанной шкуре не предъявляется таких жестких требований, как к свежеснятой.

– Где можно научиться вашему мастерству?

– Как ни странно – нигде… Этому не учат не только в Кузбассе, но и в России в целом. Были неубедительные попытки на базе разных вузов и среднеспециальных учебных заведений открыть отделения, сформировать группы. Но почему-то все эти инициативы не смогли развиться. Поэтому таксидермисты в основном самоучки. Кто очень хочет, тот всегда найдёт и нужные книги, и журналы, и информацию в интернете. А кому везёт больше, находят своего мастера. Для меня им стал Николай Ильич Белоусов, который и завёз в 80-х годах таксидермию в наш регион из Алма-Аты. Будучи ещё школьником, Николай Ильич попал в таксидермическую мастерскую при Казахском государственном университете к широко известному мастеру-таксидермисту Эвольду Радионову, который и научил его основам и некоторым секретам таксидермии. Затем Николай Белоусов поступил на биофак в КемГУ и начал делать чучела для кафедры зоологии. Когда их стало неприлично много, родилась идея создать музей, а потом было выделено помещение под первую в Кузбассе таксидермическую мастерскую. Долгое время Николай Ильич вёл музейное дело и приобщал студентов к таинству оживления животных и птиц. Он мог на занятии собрать птичку с нуля, комментируя процесс. Многие студенты-биологи тогда часами пропадали в мастерской с таксидермистами. Я тоже попал в эту профессию через биофак КемГУ. В 2008 году поступил на заочное отделение, а в 2009 уже полноценно работал в мастерской.

– Вы так же, как ваш учитель, шли к этому с детства?

– Нет, в моей жизни таксидермия появилась далеко не сразу. До университета я успел отслужить по контракту в отряде специального назначения "Кузбасс", побывать в горячих точках, увлекался рукопашным боем и даже попробовал себя в ММА. А потом неожиданно для себя и своих близких нашёл своё предназначение в изготовлении чучел животных.

– Вы начинали в университетской мастерской. Что с ней сейчас?

– Она расширялась и развивалась, её мастера успешно выступали на соревнованиях, пока однажды таксидермия не перестала быть нужной университету. Тогда мы переехали за город и открыли собственную художественную таксидермическую мастерскую, сохранив контакты с музеями области и охотниками. Сейчас нас трое. Мой учитель Николай Белоусов. Он занимается изготовлением чучел птиц и рыб. Я работаю над чучелами млекопитающих. И недавно к нам присоединился Александр Калиночкин. Он в своё время пришёл в музей на экскурсию и всерьёз заинтересовался. Начинал под нашим руководством с азов – обработки шкур, отливки манекенов. А потом мы стали предлагать ему более серьёзную работу по сборке чучел. Теперь он может делать это самостоятельно. А параллельно увлекается выделкой кожи и изготовлением кожаных изделий. Мы вместе растём и стараемся повышать свой уровень, ездим по семинарам, которые проходят на чемпионатах. Это единственный шанс в нашем деле получить свежую информацию о новых материалах, методах работы и т. д. В 2017 году на одном из таких чемпионатов я познакомился с литовским мастером, чемпионом мира и Европы Кястусом Бибартасом. Он посмотрел мои работы и пригласил к себе в гости, поучиться. На протяжении двух недель мы работали вместе в одной мастерской. Я делал чучела, а он оценивал, советовал, как можно сделать лучше.

– Сколько в среднем стоит изготовление чучела?

– По стоимости самая дешёвая птичка обойдется заказчику в 4 тысячи рублей, рыбы в среднем стоят от 10 тысяч, а медведь в полный рост – от 60 тысяч рублей и выше.

– Как долго вы работаете над одним животным?

– Изготовление таксидермического изделия – процесс довольно длительный. Выделка шкуры занимает около месяца, несколько дней уходит на сборку чучела и около двух недель – на его сушку.

– Кто придумывает позу и эмоцию для чучела?

– Таксидермист как художник может предложить сюжет композиции, но последнее слово по позе и эмоции животного всегда остается за заказчиком.

– Какие самые необычные заказы вам приходилось выполнять?

– Как-то нам заказывали капюшон из шкуры волка, зайца с ружьем над поверженной лисой, медведя, который влезает в окно деревенского домика. Спрос на необычные чучела возрос после обретения популярности "упоротым лисом". Это широко известный интернет-мем, который по сути является неудачным опытом британской таксидермистки Адель Морзе.

– А шкурку домашней кошечки или собачки можно принести в вашу мастерскую? Возьметесь?

– Ко мне периодически поступают звонки от людей, которые хотят сделать чучело из своего домашнего любимца. Некоторые подыскивают мастера заблаговременно, ещё до смерти стареющего животного. Но мы считаем это не гуманным, ведь домашние животные – это почти члены семьи. Да и воссоздать ту эмоцию, которую знает и помнит хозяин, невозможно. Я на одном из чемпионатов видел чучело кошки, играющей с клубком. Мастер очень грамотно изготовила работу. Были учтены все анатомические особенности непростого игрового движения. Была проработана мимика животного. Но ощущения это чучело вызывало, мягко говоря, неоднозначные.

– Есть ли куда развиваться кузбасской таксидермии?

– Я считаю, что любой мастер должен учиться постоянно. Если он решил для себя, что достиг своего максимума, значит, начался процесс деградации. Мы любим делать натуралистичные композиции. Но периодически пробуем себя в области таксидермического арта – росписи по черепам. Ждут своего часа необычные скелетные композиции и даже образцы сложнейшего совмещения чучел с коваными изделиями. А значит, перспективы развития и реалистичного, и авторского, и спортивного направления в кузбасской таксидермии весьма велики.

Фото: личный архив Василия Казакова; мастерская таксидермии "Медведь"