Интернет-журнал

Женщина и уголь: мы поговорили с «шахтёрками», каково им работать на угольных предприятиях

Алена Кихаева, Наталья Надымова, 25 Августа 2017

"Не женское это дело!" Кажется, дискриминация по половому признаку в России не исчезнет никогда. Сегодня в стране существует официальный список из 456 видов работ, запрещенных для представительниц прекрасного пола. Приняли его ещё в 1974 году. ООН признало список ущемляющим права женщин, Минтруда РФ пообещало пересмотреть. Пока воз и ныне там.

Среди запрещённых – большой перечень профессий, связанных с угольной промышленностью, поскольку это слишком травмоопасно и может нанести вред репродуктивному здоровью. Тем не менее, сегодня в Кузбассе несколько тысяч женщин трудятся на шахтах и разрезах. И далеко не все из них – бухгалтеры и кадровички. Журналисты AVOKADO пообщались с теми, кто непосредственно причастен к добыче чёрного золота.

Профессия: машинист подземных установок (лебёдчица)
Стаж работы: 43 года

В Кузбассе женщина на шахте – не нонсенс. В годы Великой Отечественной войны было негласное правило: ушедшего на фронт мужчину-горняка заменял в забое либо младший брат, либо жена. Только по официальным данным в 1943 году количество дам в шахтерской спецовке достигло 14 тысяч. Фотографию первой женщины-забойщицы Александры Леоновой, как образец для подражания, даже напечатали на обложке журнала "Работница".

Среди тех, кто трудился в забое – Анна Поваренцева. Она приехала работать на шахту "Томусинская 1-2" (ныне шахта имени В.И. Ленина) вместе со своими подружками – те разузнали, что там дефицит кадров и уговорили её. Приняли сначала мотористкой. Тогда никакой техники в забоях не было, все работы велись практически вручную. Кроме взрывчатки, носили на себе специальную пыль, которой обрабатывали стены забоев, чтобы не было взрыва, таскали глину. Приходилось и уголь кидать на приводы: о транспортных лентах тогда и не слышали. Но затем вышло распоряжение о выводе женщин из шахт на поверхность.

– И, знаете, мы даже плакали, так не хотелось оставлять эту работу! Мы там были как дома, понимаете? Даже песни пели. Идем, бывает, голосим на всю шахту. А начальник участка наш, Анатолий Бирюков, добрый такой, замечательный человек, говорит нам: "Девчонки, потише, шума от вас много!", – вспоминает Анна Ермиловна.

Тогда её перевели на другой ответственный участок – в машинисты подземных установок. Работала на подготовительном участке, там велись работы по подготовке лавы, нарезке штреков, лебёдками поднимали и спускали в шахту лес и различное оборудование. В этой профессии проработала 25 лет.

Профессия: водитель самосвала (БелАЗа) на разрезе "Талдинский"
Стаж работы: два года

Когда речь заходит о водителях БелАЗа, возникают всегда одни и те же ассоциации: крупный мужик с сильными руками. Но уж никак не хрупкая девушка. В Кузбассе Евгения Горелкина – единственная женщина-водитель самосвала. На разрез пришла работать из ДОСААФ, где была инструктором по вождению КамАЗов. С распростертыми объятиями на угольном предприятии её никто не ждал. На собеседовании некоторые посмеивались: "Как ремонт делать будешь?", "А колёса подтягивать?" (на БелАЗах нужно регулярно каждую смену подтягивать гайки колес). Девушка лишь пожимала плечами и говорила "Как-нибудь". Изучив огромные талмуды с инструкциями, техническим характеристиками БелАЗа, Евгения сдала экзамен, прошла стажировку на "отлично". – Когда мне первый раз понадобилось подтянуть колесо на "БелАЗе" – это было что-то! Висела, как на турнике, и понимала: нет движения, ни на полмиллиметра. Как в анекдоте: я сильная, сильная, но лёгкая…

Пришлось идти за помощью к коллегам. Впоследствии многое Евгения научилась делать сама: например, менять ремень генератора. Но, к счастью, БелАЗ ломается не часто. – Стараюсь не мучить машину: не играю в игры "Кто больше угля привезёт", не превышаю скорость, всё по правилам, – делится водитель самосвала. – Иногда разговариваю с БелАЗом. У каждой техники есть душа. Вот и говорю: "Ну, что ты, мой хороший, давай доработаем смену и ты отдохнешь!".

Иногда получается. А иногда всё-таки приходится обращаться к мужчинам. Те, в свою очередь, не отказывают, но не потому что слабый пол. Горелкина давно для них "свой парень". Даже с 8 Марта не поздравляют. Одни относятся к ней как к сестре, другие как к дочке.

– Я одна женщина в "яме". И это хорошо. С мужчинами работать легче, проще, – делится девушка.

Несмотря на это, при знакомстве с мужчинами Евгения старается не говорить о своей работе. Реакция у всех почти одна и та же: "Зачем тебе это нужно?", "Не женское это дело", "Глупая!". Сейчас белазистка уже привыкла и не обращает внимания. Главное, что к друзья и семья понимают её.

А вот в Минтруде пока ещё таких, как Евгения, не понимают: её профессия относится к исключительно мужским. Тем не менее, ей удалось добиться своего и сесть за руль самосвала.

– Если человек хочет, он свернёт горы. Человек побеждает только когда есть желание, – делится Горелкина. – Я хотела водить габаритный автомобиль и вожу.

Профессия: горный мастер на разрезе "Восточный" ("Салек")
Стаж работы: пять лет

За всю историю угольной промышленности в Кузбассе пока только одна женщина стала горным мастером. Уроженка Воркуты Ксения Старцева попала на это угольное предприятие в Прокопьевском районе в 2011-м, будучи студенткой Санкт-Петербургского национального минерально-сырьевого университета, где обучалась на горного инженера. Пощупать руками профессию в угольном регионе тогда с этого вуза приехали 15 человек, среди которых была и наша героиня. Девушка хотела работать именно в яме – кабинетная работа её не прельщала.

– Мой интерес к горняцкому делу – семейная преемственность, – рассказывает Ксения. – Дед по отцу имеет 30 лет подземного стажа, папа – 20. У одного из братьев тоже лет 10-13 наберётся. Женщинам под землю хода нет, только на открытых горных работах, а в Воркуте всего один разрез. Поэтому после четвёртого курса поехала на практику в Кузбасс – хотелось настоящего дела, посмотреть, что мы изучали четыре года в теории. Потом уже дипломированным специалистом я вернулась на разрез "Восточный".

Сначала Ксении пришлось полгода поработать в конторе, пока "главному инженеру душу не вытрясла, чтобы отпустил на гору". Чтобы вы понимали, труд горного мастера – это смена в 12 часов под открытым небом в любую погоду. Не каждый мужчина захочет так работать, не говоря уже о женщинах. Тогда работа на разрезе строилась следующим образом: начальник смены всё время в забое, а мастера на подхвате. Могли сказать: "Стой в забое", и приходилось стоять, пока другую команду не получишь.

Но такая сложная работа не помешала создать семью, напротив, поспособствовала. Мужа девушка нашла на разрезе. Сейчас Ксения находится в декретном отпуске. Но и в эту полную забот о сыне Захаре пору успевает подумать и о своём будущем. Так, начала вести мастер-классы "Управление карьерой для женщин", на которых делится, в том числе, и своим опытом.

Что касается официального списка работ, запрещённых для женщин, то Ксения знает его назубок: – В моем случае "ограничивается, но не запрещается". Но этот список скорее гендерный, направленный на "сохранение репродуктивного здоровья". А вот про сохранение репродуктивной свободы почему-то никто не думает. Если женщина решила стать капитаном корабля или самолёта, она, скорее всего, понимает, что дети – позже или вообще никогда.

Профессия: электрогазосварщик на разрезе "Черниговец"
Стаж работы: семь лет

Надежда Колыванова – потомственный электрогазосварщик. В её семье этой профессии преданы отец и брат, а началось трудовая династия повелителей металла с дедушки, который был кузнецом.

– К моему воспитанию больше причастен папа, нежели мама, – рассказывает Надежда. – Я вместе с ним ходила в гараж, смотрела, как он гнёт, плавит и приваривает детали. Папа меня всему учил, а когда увидел, что есть с моей стороны интерес к делу, предложил получить профессию сварщика.

Прежде, чем поступать, Надежда попробовала сварку на практике – прошла производственное обучение. А уже потом, убедившись, что дело по душе, поступила в училище №18 (ныне техникум) в родном городе Берёзовском. В группе вместе с ней учились ещё три девушки, но ни одна по профессии пока работать не пошла. – Сейчас молодёжь вообще не хочет быть сварщиками: больше группы в училище по этой специальности не набирают, последних доучивают, – говорит Надежда. – Узнала об этом, когда в прошлом году с Днём учителя ходила поздравлять педагогов в техникуме. Грустно, конечно, ведь профессия интересная, а главное – нужная.

Свою карьеру Надежда начала на шахте "Березовская", где работал её отец. – Сначала как-то на предприятии не были уверены, что я смогу, вроде как и брать не хотели, но все сомнения развеяли мои хорошие навыки, – вспоминает Надежда. – Конечно, коллеги первое время реагировали бурно, даже директор, но это был не негатив, а, скорее, удивление – первая девушка-сварщица в коллективе.

Последние четыре года Надежда трудится на разрезе "Черниговец" в цехе ремонтно-механического участка. Её работа – давать вторую жизнь карьерным техническим гигантам. Например, она сваривает сломавшиеся ковши экскаватора, делает их футеровку, наплавляет разные детали, такие как опорные колеса, натяжная ось экскаватора. Причастна Колыванова и к восстановлению 220-тонного БелАЗа, единственного в России самосвала, расписанного под хохлому. Она участвовала в нанесении узоров, эскиз которых сделал столичный художник Демьян Кулешов. А ведь на "Черниговце" когда-то сомневались, брать ли её на работу. Единственный, кто сразу понял, что девушка с такой профессии настоящий клад, был муж нашей героини Антон. Ведь какая другая жена может сварить в доме отопление и приварить сломавшуюся на двери машины петлю. – Он с меня пылинки сдувает, – говорит Надежда.

Хобби девушки также связано с металлом: она сгибает непокорный материал в красивые предметы интерьера – подставки под цветы, табуретки, столики и многое другое. Ещё девушка увлекается рисованием в различных техниках: красками, карандашами, фломастерами. А недавно Надежда выучилась на аэрографиста и сейчас увлеченно осваивает аэрограф.

Что касается списка запрещённых профессий для девушек, то про такой Надежда даже не слышала. К чему ей это, если она занимается тем, чем хочет, невзирая на стереотипы.

Профессия: оператор пульта управления цеха углеприёма и погрузки ГОФ "Томусинская"
Стаж работы: 25 лет

В угольную промышленность Наталья попала, как говорится, за компанию. Вместе с подружками пошла учиться на машинистов углеобогащения и брикетирования. Три месяца теории плюс полгода практики. И вот 18-летняя девушка уже дипломированный специалист. Первая рабочая смена на обогатительной фабрике выпала на самое напряженное время суток – ночь. Именно в это время начинается непосредственное обогащение угля. А значит, приходят в движение насосы, конвейеры, разгоняются топки, запускается обогатительное и вспомогательное оборудование.

– Ходила за наставницей Маргаритой Симаковой хвостом! – вспоминает Наталья. – С непривычки внимания и глаз не хватало, чтобы за всем уследить: чтобы ничего "не забутилось", скребковые конвейеры не рассоединились, чтобы не переполнялся породный бункер и зумпф флотоконцентрата…

За ночь молодая сотрудница так набегалась, что после работы спала до пяти вечера! И хотя подчас приходилось очень тяжело физически, менять профессию не спешила.

– Стояла на ЛКУ (ленточных конвейерах уклонных – прим. ред.), на нулевой отметке углеприёма, на сушке всё прошла: зольное отделение, ленточный конвейер тысячный, – рассказывает Наталья. – Работы с этим оборудованием много. Если идёт сырой уголь, тогда под конвейером скапливается-стекает штыба, с которой не справиться иначе, как вручную, лопатой…

Постепенно на обогатительной фабрике на смену людям пришли компьютеры. Из работы вывели два питателя, которыми раньше принимался уголь с шахты, ленточный конвейер. Наталье пришлось менять профессию. Закончив курсы, она осталась на предприятии в качестве оператора пульта управления цеха углеприёма.

– Где-то небольшими рывками нагрузку необходимо подавать, если с шахты идет сырой уголь. Нужно сделать шихту – выставляем определённым образом преобразователь скорости на питателях. Тонкостей много... – с воодушевлением рассказывает Наталья. По стопам мамы пошла и дочка – Татьяна Шоколова уже несколько лет работает пробоотборщиком на обогатительной фабрике.

Профессия: электрослесарь на шахте имени В. И. Ленина
Стаж работы: восемь лет

Любовь сама родом не из Кузбасса, а из города Шахтинска (Казахстан). Градообразующее предприятие – "Тентекская" шахта. Неудивительно, что после школы она закончила горный техникум, и некоторое время работала топографом в геологоразведочной экспедиции. В 90-х семье пришлось переехать. Женщине в шахтёрском городе довольно непросто найти работу. Сначала Любовь думала о работе маркшейдера, но узнав, что на шахту имени В. И. Ленина требуются "зарядчицы", решила попробовать. Прошла курсы и уже в зрелом возрасте получила вторую специальность – электрослесарь по обслуживанию и ремонту электрооборудования участка шахтного транспорта.

– Конечно, поначалу боялась, что сделаю что-то не так, испорчу оборудование. Но коллеги помогли, подсказали, научили, и от страха очень быстро не осталось и следа. Пришло чувство уверенности в своих силах, а потом и интерес к работе, – рассказывает Любовь. Девушки-электрослесари – это и есть зарядчицы, в служебные обязанности которых входит обслуживание и зарядка аккумуляторных батарей электровозов. Трудиться приходится по 12 часов, выходить исключительно в ночь. Но к такому графику, говорят, привыкаешь быстро.

– Конечно, случаются сбои в работе того же зарядного оборудования – это же техника, порой просто требуется мужская сила. Но коллеги с участка шахтного транспорта в ней никогда не отказывают, – продолжает свой рассказ зарядчица. – Наверное, работа обязывает, ведь угольное предприятие не терпит равнодушия. Вообще, коллектив на шахте замечательный, сплоченный, словно одна семья.

Кстати, один из коллег – Бахтияр – супруг Любови. Вместе они уже 35 лет, вырастили двоих детей, сейчас помогают ставить на ноги двух внуков.

Фото: личный архивы героев материала. Яндекс.Картинки