Интернет-журнал

«Я просто лётчик, ничего особенного…»

Юлия Даниленко, 12 Февраля 2016

Самолеты в Кемерове, полеты над Сибирью и путь летчика – в нашем интервью с Сергеем Ивановичем Мурзиным – не только директором, но и лётчиком-инструктором-экзаменатором компании "Гидро Авиа".

…Сейчас нечасто услышишь, что быть журналистом – сплошная романтика. Новостные ленты заставляют думать об обратном. Но мы решили доказать тебе, читатель, что не всё потеряно. Именно поэтому наши корреспонденты на всех порах мчатся по Яшкинской трассе в село Верхотомское, чтобы потом свернуть на посадочную площадку "Боровой" и насладиться закатом с высоты птичьего полёта.

Предыстория

Про малую авиацию в Кемерове мы уже, конечно, писали. И с исторического ракурса. И про то, что сегодня купить самолёт может каждый. Но как-то до сих пор не у каждого укладывается в голове, что у нас есть частные аэродромы и немало лицензированных пилотов, а главное – огромное количество людей, влюблённых в небо. Тут, и правда, гораздо лучше один раз увидеть, а в идеале – попробовать взмыть ввысь. Что корреспонденты AVOKADO и сделали, и всем советуют.

…Даже несмотря на то, что мы не знали дороги, а навигаторы наотрез отказались искать необходимую точку, доехали мы быстро и без проблем. Не найти "Боровой", мне кажется, просто невозможно. Въезжаешь в Верхотомское, проезжаешь немного вперёд и видишь поворот налево, туда, где стоят округлые ангары и несколько домиков, поворачиваешь туда. Всё, приехали.

Стоило нам выйти из машины, как мы увидели знаменитый гидросамолёт Л-42М, который шёл на посадку. Когда он остановился совсем близко, стало понятно, что самолёт очень даже компактный. Несмотря на это, из него вышли четверо мужчин. Неужели настолько вместительный? "Хотите прокатиться?", – спросили лётчики, и мы, конечно, согласились. В это же мгновение нас познакомили с Сергеем Ивановичем Мурзиным – не только директором, но и лётчиком-инструктором-экзаменатором компании "Гидро Авиа". В следующий миг мы уже пристегивали ремни безопасности, а через минуту – взлетали. Описать ощущения от полёта просто невозможно… Ты быстро взлетаешь, набираешь высоту, и вот уже только что огромный ангар кажется тебе палаткой в поле. Поворачиваем влево, через иллюминатор в лицо светят лучи стремящегося к горизонту солнца… Какое-то умиротворенное состояние и ощущение свободы.

Тем временем мы благополучно приземлились, сделали несколько кадров, и теперь я готова и тебя, читатель, познакомить с Сергеем Ивановичем.

Про жизнь

– Скажите, сколько у вас уже часов налёта?

– Грубо говоря, четыре тысячи. Я уже и не считаю… Как вышел на пенсию 16 лет назад, так и перестал считать часы. Опережая ваш вопрос, скажу, что сейчас мне идет 59-ый год, а на пенсию лётчики выходят после 25 лет стажа. То есть пять лет в училище, а потом еще десять (год идёт за два).

– Помните свой первый полёт?

– В 1975 году я поступил в Барнаульское высшее военное училище, а мой первый самостоятельный полёт был в 1977 году, мне было 19 лет. С тех самых пор я связан с авиацией. Уже 40 лет.

– А почему вы решили стать именно лётчиком?

– А как иначе? В наше время многие мальчишки мечтали стать лётчиками и даже космонавтами. Эти профессии были самыми популярными в Советском Союзе, а не менеджеры по продажам, потому что нас воспитывали на других идеалах. Каждый хотел быть полезным обществу и государству. Культ денег тогда ещё не процветал. В школьные годы я сильно увлекался астрономией, астрофизикой, космонавтикой и вообще научной литературой, фантастикой. Мечтал стать космонавтом. Поэтому поступил в Высшее Военное Авиационное училище лётчиков. Летал на реактивных самолётах Л-29 и Ил-28…

– Но как связано лётное училище и космос?

– Тогда почти все космонавты были из военных лётчиков. Но на третьем курсе мне пришлось прервать учебу, здоровье подкачало. Я потом ещё несколько лет пытался поступить в лётное училище гражданской авиации, но снова не мог пройти медкомиссию. Сделал несколько операций, но теперь по возрасту не подходил. Долго перебирал другие профессии – ничего не нравилось. В итоге я стал шахтером. Там коллектив мужской, как в армии – попал в свою среду. Работа, конечно, тяжелая, но азартная, потому что сразу видишь результат труда, это подталкивает работать больше и лучше, сложности отходят на второй план. Я и электрослесарем в лаве был, и горнорабочим очистного забоя. 14 лет отработал под землей.

– И всё-таки вы, в первую очередь, лётчик?

– Желание летать у меня тогда никуда не делось. В 1987-ом году открылся авиационно-спортивный клуб в Ленинске-Кузнецком. Приехал туда, рассказал свою историю… Выяснилось, что у начальника АСК, Николая Устиновича Радостева, была похожая ситуация, его списали с лётной работы на первой медкомиссии после училища. Но он всё равно стал лётчиком высокого класса. Так меня взяли авиационным техником. А потом я прошел медкомиссию на лётчика-спортсмена и начал летать на Як-52. Скоро командование АСК перевело меня на должность инструктора, а через год я стал лётчиком-профессионалом. А ещё через четыре стал заместителем начальника по лётной подготовке. Десять лет занимал эту должность. При этом я не бросал шахту. Была перестройка, ДОСААФ забросили, перестали финансировать, зарплату задерживали… А у меня уже была семья, маленький сын. Так я и работал в ночные смены в лаве, а днём летал. Даже начал сдавать кровь и плазму, чтобы у меня были справки для дополнительных выходных в шахте, чтобы больше летать – так я нечаянно стал почетным донором России. Конечно, тяжело было совмещать две такие разные профессии, но я перенёс это нормально, так как от природы сплю мало, мне хватает 3-4 часов. Зато я не потерял лётные навыки, и остался неплохим лётчиком. Летаю по сей день и бросать в ближайшее время не собираюсь.

– То есть возрастных ограничений для управления самолётом нет?

– Почему же… В качестве командира ВС в гражданской авиации можно летать до 60-ти лет. Вторым пилотом – до 65-ти. А вот частным пилотам можно, пока хватает здоровья.

Про курсантов

– Сергей Иванович, расскажите про своих учеников? 

– Стоит сказать, что все они фанатики. И я не шучу. С такими людьми интересно работать, они не заморачиваются о деньгах, легко переносят трудности, не ноют по пустякам – настоящие мужики. Здесь, на этой посадочной площадке, раньше был пустырь, заросший бурьяном. Константин Гейль и Александр Крикавцов, мои ученики, изначально работали на чистом энтузиазме – организовали и зарегистрировали "Боровой". Потом к ним присоединились и другие мои ученики. Привели посадочную площадку в порядок, построили дом, ангар для самолётов, баню, мастерскую, гараж… Купили самолёты-амфибии "Корвет" и Л-42М. Пригласили на работу профессионального военного лётчика Владимира Николаевича Питаленко. Так площадка ожила. Стали летать, обучать частных пилотов и переучивать сухопутных лётчиков на гидросамолёты. Курсантов-лётчиков всегда много. В прошлом году у нас переучивалось только из Новосибирска двадцать человек. А ещё были из Томска, Омска, Мирного, Якутска, Магадана. Несколько наших бывших учеников, получивших свидетельство частного пилота, уверенно и грамотно летают самостоятельно, практически дошли до уровня профессионального лётчика.

– Так вы только лётчиков переучиваете? Или любой человек может к вам прийти?

– Конечно, любой годный по состоянию здоровья. На частного пилота нужно 2-3 месяца учиться в Новосибирске в учебном авиационном центре теории, а потом у нас проходят лётную практику, отлетать нужно 42 часа, чтобы получить свидетельство. Люди сейчас часто стали покупать гидросамолёты. Вот только грамотно и безопасно научиться летать на них они пока могут только у нас, потому что мы имеем сертификат эксплуатанта – это значит, что мы эксплуатируем самолёты, на которых учим, и у нас есть сертифицированные лётчики-инструкторы. Экзаменаторов, которые могут принимать экзамен по лётной подготовке на допуск к самостоятельным полётам на гидросамолётах, у нас в стране всего 2-3 человека, включая меня.

– А что должен уметь лётчик? Обязательно ли всем владеть фигурами высшего пилотажа, например?

– Нет, это не входит в программу. Тем более, Л-42М не пилотажный самолёт, а транспортный. Вот на ЯК-52 можно выполнять сложный и высший пилотаж, я на нем две с половиной тысячи часов отлетал. На нём можно выполнять большинство фигур высшего пилотажа, даже "Абракадабру" сделать. Самое важное, чему должны научиться курсанты, – координация движений и быстрота реакции. Это ведь не машина, нельзя просто остановиться. Даже самый простой полёт по кругу, для отработки взлёта, расчёта на посадку и посадки – занимает пять минут, но требует 250 действий.

– Какой же тогда самый сложный элемент?

– Посадка. Она делается на глаз. Бывает, сижу на инструкторском кресле в полёте, принимаю экзамен. Помогать, естественно, не могу, должен же точно понять, на что способен курсант. А он летит колом к земле и не видит расстояние. Почти у самой земли выхватываю управление, чтобы посадить все-таки самолёт. Естественно, такого курсанта ни в коем случае нельзя выпускать самостоятельно, он убьётся в первом же полёте. Летать в воздухе не очень сложно, а вот посадка… Здесь никто тебе не поможет. Конечно, это все нарабатывается со временем.

Про самолёт

– Расскажите про Л-42М, на котором мы только что летали?

– Это самолёт-амфибия. Может садиться не только на землю, но и на воду. У него даже форма носа немного лодку напоминает. Он, конечно, не дешевый… Но в этом классе он лучший в мире, поэтому нисколько не жалеем. Кстати, Л-42М делают у нас в России, в Самаре. Сейчас мы поставили его на лыжи, зимой иначе нельзя, а летом заменим лыжи на колёса. Этот гидросамолёт очень экономичный, без дозаправки может пролететь две тысячи километров. А "кушает" он Аи-95, 35 литров в час. Мы часто летаем на рыбалку в самые труднодоступные и отдалённые места, куда кроме гидросамолёта и вертолёта ни на чём добраться невозможно. Каждый год летаем на Байкал без промежуточной посадки. Также топлива хватает, чтобы долететь из Кемерова до острова Ольхон, например.

– Но ведь транспорт нужно где-то припарковать… Вряд ли у озера есть посадочная площадка.

– Она есть. Само озеро и есть площадка. Мы садимся на воду, на веслах подплываем к берегу, и выходим по хвосту, как по трапу, прямо на берег, не замочив ног. С самолёта можно рыбачить в любой части водоёма, бросаем якорь, рассаживаемся на крыльях и хвосте и рыбачим. Говорю же, гидросамолёт – очень удобная штука. Мы можем добраться туда, куда обычно можно попасть только зимой на снегоходе. Главное, чтобы было чистое пространство 500 на 50 метров. А если речь идёт о водоеме, то учитываем ещё и глубину – минимум полметра.

Про посадку на воду

– Поделитесь секретом, где лучше всего рыбалка?

– Мы озера любим, которые в Томской области. Щучье, например. Или Большое Белое – оно чистейшее. Или Варгато – там клюют огромные окуни один за одним. Помню, как-то привёз туда рыбаков, предупредил, что им через полтора часа скучно станет, потому что рыба легко ловится даже на блесну. А они все ловят и ловят. Но самолёт-то не трактор, чтобы такой груз везти. Тем более, у нас с собой ещё удочки, спиннинги, спальники и всё необходимое. С четырьмя пассажирами и вещами можно с собой увезти не более 100 кг рыбы.

– Но ведь также просто можно добраться и на вертолёте? Или нет?

– Можно, конечно. Но это значительно дороже. У нас вполовину меньше – час полёта стоит всего 17 тысяч рублей. Да и сесть мы можем везде. Не нужно будет дополнительно нанимать лодки и проводников до пункта назначения. Плюс мы можем и по воде плыть, если это необходимо. У Л-42М два двигателя, чтобы легче было управлять на воде. Кстати, если один вдруг откажет, самолёт спокойно полетит дальше без потери высоты.

– Так вы можете не только рыбаков катать, но и помогать людям во время паводков, например?

– У нас уже есть свидетельство на проведение лесоавиационных работ, можем осматривать леса на предмет пожаров, вести ледовую разведку, авиапатрулирование по нефтяным и газопроводам, помогать во время паводков, доставлять в труднодоступные и отдаленные места медикаменты и продукты, а также можем эвакуировать из зоны затопления взрослых и детей. Хотим с разрешения Росавиации провести дополнительное обучение наших курсантов и использовать их лётный опыт для таких экстренных случаев.

Эпилог

– Сергей Иванович, а что лично вам больше всего нравится во время полёта?

– Я люблю заходить на посадку. Я уже говорил, что это самый сложный элемент. Сразу такое чувство, что что-то в этой жизни ты все-таки умеешь.

– Спасибо вам! За полёт и интересные истории!!

– И вам спасибо! Только не пишите много… Я обыкновенный лётчик, ничего особенного.